peace is a lie
Тут будут разнодрабблы и всякое, что обычно не помещается в отдельную папку и носит гордое название «other».

- Гин, сходи-ка в лабораторию и приведи сюда Заэля… – Владыка всея Хуэко Мундо восседал на своем троне в позе мыслителя и сосредоточенно разрабатывал хитроумный план по внесению разнообразия в жизнь любимой им Эспады. План отчего-то никак не желал разрабатываться, однако, на третий день раздумий в светлую голову Айзена пришла одна весьма оригинальная и интересная идея.
- Будет исполнено, Айзен-тайчо-о! – нарочито вежливо произнес Ичимару, загадочно улыбнувшись, и мигом скрылся за дверью тронного зала. Его подозрительно быстрое согласие объяснялось одним фактом: раз Владыка требует вызвать к себе Заэля, то это непременно обернется чем-то из ряда вон выходящим, а следовательно, представляющим интерес. Ибо в сомнительных услугах Октавы Айзен нуждался нечасто.

*
Последняя неделя в Хуэко Мундо выдалась на редкость скучной и однообразной: никаких тебе визитов сумасшедших недошинигами, никаких подарков из Сейрейтея в виде нескольких боевых отрядов, никаких миссий на грунт… Даже разбушевавшиеся фрассионы не носились по коридорам с дикими воплями, а тихо-мирно резались в карты на щелбаны. Словом, ничего, что могло бы заинтересовать обитателей Лас Ночеса.
Улькиорра Шиффер сидел за столом в своих покоях и, за неимением других дел, читал свежий номер «Хуэкомундского вестника». Однако в газете тоже не было ничего стоящего: ипотека, безналичный кредит и гонки меносов его совершенно не интересовали. А Кварте хотелось чего-то эдакого. Озвучь он это желание, половина арранкаров сочувственно промолчала бы, а другая половина бы решила, что таким образом Четвертый в Эспаде решил продемонстрировать отсутствие у себя какого бы то ни было чувства юмора. На самом же деле, все происходящее с душой и телом Улькиорры можно было охарактеризовать сполна всего лишь одним простым словом: весна. Да-да, это коварное время года не обошло стороной даже Хуэко Мундо, придя, как всегда, не вовремя. Хотя, это с какой стороны посмотреть.
Стук в дверь. Что-то подсказало Шифферу, что это и есть оно, то самое долгожданное эдакое. Предвкушая какое-то мало-мальски разнообразное продолжение утра, он отложил газету и обернулся к двери. Не заставив себя ждать, она медленно открылась, и пред очами Кварты во всей своей красе предстал Октава Эспада: розовые волосы, как всегда, аккуратно причесаны и заколоты у лба, арранкарское одеяние сияет белизной, глаза цвета меда загадочно блестят за стеклами очков, а на губах играет улыбка, не предвещающая ничего хорошего. В руках, грациозно скрещенных на груди, Заэль держал несколько довольно толстых книг.
Не успел Улькиорра как следует удивиться и привычным равнодушным голосом осведомиться, что младшему Гранцу понадобилось в его покоях, как ученый, не спрашивая на то разрешения, пересек порог комнаты и неторопливо подошел к столу, складывая на него свой, должно быть, весьма ценный груз. Пока Октава устраивал книги на краю стола, Шиффер успел прочесть несколько странных названий, как то «Учебное пособие по сексологии для начинающих», «Физеология арранкаров. Том I», «Памятка по эротическому массажу пяток» и остальное в том же духе. В целом, все эти слова мало что говорили неопытному в бытовой жизни Улькиорре, однако даже он понимал, что в скором времени должно произойти нечто необычное.
Закончив со своим занятием, Заэль опустил взгляд на все так же сидящего за столом Шиффера и, лучезарно улыбаясь, произнес:
- Доброе утро, Улькиорра-кун! Сегодня Владыка дал мне одно весьма интересное задание: провести с тобой практические занятие по сексологии!
Увидев привычную молчаливую реакцию «Улькиорры-куна» на данное заявление, розововолосый лишь рассмеялся, взмахивая руками и кокетливо прикрывая ладошкой рот. На самом деле, задание Айзена не включало в себя практическую часть, но ученый уже давно положил глаз на Четвертого в Эспаде и теперь, наконец, получил возможность осуществить свою мечту без ущерба для самого себя в частности и Лас Ночеса в целом.
Слово «сексология», до этого уже увиденное Квартой на корешке одной из принесенных Заэлем книг, всколыхнуло в памяти некоторое количество образов, а именно, неприятно ухмыляющегося Гриммджоу, налетевшего на Шиффера позавчера вечером со странным и весьма сомнительным предложением, на которое Улькиорра ответил молчаливым серо. То, что предложение это ограничивалось лишь первой частью давешнего слова, не имело значения, ибо по коварной улыбке Октавы было понятно, что «практическое занятие» недалеко уйдет от того, чего так не хотел, а в глубине души даже боялся Четвертый в Эспаде.
Но приказ Айзена на то и приказ Айзена, чтобы не обсуждать его, а беспрекословно повиноваться. Улькиорра поднялся со стула и с непроницаемым выражением лица подошел к Заэлю, за это время успевшему отойти от стола на пару шагов. С немой решимостью во взгляде он был готов ко всему, что угодно, но вопреки его самым ужасным ожиданиям, Гранц не стал кидаться на него, прижимать к стенке и совершать остальных противоправных действий, положенных по сценарию. После нескольких минут затянувшегося напряженного молчания ученый, все так же улыбаясь, выставил руки вперед и, не встретив сопротивления, легко коснулся ими плеч Шиффера, опуская того обратно на стул.
- Не торопись, Улькиорра-кун, сначала немного теории! – радостно воскликнул он и, сделав секундную паузу, тут же продолжил, - взгляни на эти книги! Это мои новейшие разработки, заготовленные как раз для подобных случаев. Я принес их специально для тебя, чтобы ты самостоятельно изучил их. Как сказал наш Владыка, в ближайшее время никаких разведывательных операций не предвидится, так что, тебе будет, чем заняться на досуге. Сейчас же я постараюсь помочь тебе в дальнейшем усвоении материала…
С не сходящей с точеного личика загадочной улыбкой Заэль опустил руку в карман своей куртки и несколько секунд спустя извлек оттуда небольшой шприц, наполненный прозрачной, слегка желтоватого оттенка, жидкостью.
- Один укол этого раствора повысит твою работоспособность до несказанных высот! - розововолосый вновь заливисто рассмеялся, - правда, тебе придется немножко раздеться, Улькиорра-кун. До пояса. – Лицо Заэля на секунду посетила похотливая ухмылка, но Шиффер, слава Айзену-саме, ничего не заметил, а лишь поспешил выполнить просьбу.
Внимательный взгляд первого ученого Хуэко Мундо был прикован к бледным пальцам, медленно расстегивающим молнию на форменной куртке. Когда же Кварта начал снимать с себя эту самую куртку, обнажая хорошо сложенное тело, рука Октавы мелко задрожала, а язык против воли хозяина облизнул пересохшие губы.
Наконец, куртка была аккуратно повешена на спинку стула, и Улькиорра, морально приготовившийся к неминуемому, стоически вытянул правую руку, чтобы Заэлю было удобнее колоть. Кварта успокаивал себя тем, что любой позор в этой жизни имеет конец, пусть даже это и жизнь арранкара. Однако все прошло быстро и безболезненно. А чего еще ожидать от гениального ученого? Конечно, он никогда не причинит неудобств своим коллегам по цеху.
Отложив пустой шприц в сторону, Заэль стал ждать, когда раствор попадет в кровь Шиффера и начнет действовать. Главное в этом деле было не переборщить, ибо ответственность за, возможно, неадекватные последствия пришлось бы нести именно ему, младшему Гранцу. А этого ему ой как не хотелось.
Тем временем, Улькиорра чувствовал нечто странное. В голове, где всегда царили ясность и порядок, началось что-то невообразимое: все мысли загадочным образом перемешались, сливаясь в одну огромную и непонятную субстанцию, перед глазами откуда ни возьмись появилась странная дымка, а запахи отчего-то стали куда более отчетливыми и даже почти осязаемыми. Скорее всего, просто по инерции переводя взгляд на Заэля, Шиффер вдруг почувствовал, что форменные хакама будто бы резко уменьшились в размерах. Конечно, это было не то самое эдакое, которого Кварте так не хватало в последнее время, но на безрыбье, как говорится…
Реакция Улькиорры на препарат была более чем ожидаемой, но даже Октава не мог себе представить, что она будет настолько сильной и быстрой. Хотя, это, несомненно, облегчало процесс.
- А сейчас, Улькиорра-кун, самое время для того, чтобы познакомиться с технической стороной дела. – Заэль тонко улыбнулся и, с трудом сдерживая возбуждение, наклонился к Шифферу и коснулся губами его лица.
Спустя некоторое время из покоев Кварта Эспада стали доноситься недвусмысленные стоны, изредка переходящие в крики, и хриплый, почти неразличимый шепот, среди которого, тем не менее, можно было разобрать отдельные слова и обрывки фраз. Во всяком случае, до слуха Ичимару Гина, стоявшего за приоткрытой на пару сантиметров дверью, периодически долетало что-то вроде «быстрее, Улькиорра-кун», «еще» и «глубже». Все это произносилось голосом Заэля-Аполло Гранца, тихо, страстно и с таким придыханием в каждом втором звуке, что немцы бы обзавидовались.
В руках Гина был зеленый блокнотик на пружинке, в котором он уже почти полчаса строчил отчет о происходящем в комнате Кварты для Айзена-самы. Иногда Гин позволял себе слегка приоткрыть дверь и заглянуть внутрь, впрочем, тут же отпрянув и нехорошо улыбаясь своим мыслям. Все равно эспадовцы были слишком заняты, а сколько бесценного компромата… Черная душа Ичимару радовалась каждой новой написанной в блокноте строчке.
Когда за дверью послышался особенно громкий стон и последовавшие сразу же за ним непонятного происхождения звуки, Гин понял, что надо собираться, и, применив шунпо, исчез из коридора, направляясь прямиком к Айзену-саме. Спустя несколько минут из покоев Кварты, немного пошатываясь, вышел слегка помятый, но вполне счастливый Заэль-Аполло и, пробормотав что-то вроде «через неделю я проверю, как ты усвоил материал, Улькиорра-кун», удалился в свою лабораторию, чтобы подробно описать все только что произошедшее в своих мемуарах.
А незадачливый Улькиорра остался в своей комнате один. Что сказать, разнообразие получилось еще какое… О том, что ждет его через неделю, Шиффер предпочитал не думать, хотя, чего греха таить, младший Гранц оказался превосходным любовником. Радовало только одно: его задница останется в безопасности хотя бы до следующего визита Гриммджоу.

Он всегда уходил без предупреждения. Иногда она, просыпаясь посреди ночи в пустой постели, вставала, шла к окну и подолгу глядела вдаль, туда, где через несколько часов должно будет взойти солнце. Горизонт был подернут легкой дымкой – такая уж в этой местности погода, круглый год одни туманы.
Эта война длилась всю ее жизнь, сколько она себя помнила. За это время немало доблестных и храбрых солдат отдало свои жизни в кровопролитных битвах, но он, он возвращался назад всегда. Порою, сидя в темной кухне при свете одинокой лампочки, она слышала тихие шаги за дверью. И точно знала, что это он. Встречи были частыми, частыми были и расставания.
Когда он приходил, она, немедля, вскакивала из-за стола и заключала его в крепкие объятия, непременно взъерошивая его темные волосы, и без того всегда стоявшие дыбом. Когда он приходил, от него пахло ветром, рассеянными частицами и чужой кровью. Когда он приходил, она всегда говорила ему одно и то же, а он – молчал, и лишь потому, что все и без слов было понятно.

Некоторые войны длятся не одну человеческую жизнь. Войны в душе, войны между двумя половинками одного и того же. В сердце каждого человека живет маленькая война, и она не была исключением. Война страха и отверженности, безумия и гордости сжигала ее изнутри, иногда не давая понять, кто она на самом деле. В эти моменты, чаще всего во время ожидания, ей хотелось бросить все, чем она жила, и идти с ним. Только ради себя. Пожертвовать судьбой целого народа ради того, чтобы унять собственную душевную боль. Так эгоистично, и так, казалось, верно.
И сотни раз она останавливалась, будучи уже будто на краю пропасти. «Нет, не сейчас», - говорила она себе, и все повторялось. Он снова возвращался, снова объятия, снова запах битвы, снова поцелуи. И он снова уходил.

Однажды он не вернулся. Она не знала причин, но была уверена в том, что он жив, и скоро все обязательно будет как прежде. А может, и не так, может, и еще лучше. Может, закончится эта война, и вместо запаха крови он принесет с собой запах цветов. Когда им удавалось насладиться мирной жизнью, он всегда дарил ей белые розы. Она любила их настолько, что никогда не выбрасывала букеты, и в кладовой уже несколько лет хранилась груда иссушенных временем цветов.
Он не вернулся не потому, что погиб, не потому, что разлюбил. Ему не хотелось и дальше впутывать ее в его собственную войну, и он понимал, что нужно время, чтобы успокоить бунт в душе. А если разум придет в порядок, то и наладить мир между людьми не составит труда. В конце концов, как они поняли друг друга, так поймут друг друга и миллионы жителей планеты и колоний. Но сейчас, сейчас – это только его битва. Он завершит ее и вернется.
И букет белых роз станет символом наступления мира не только для них двоих.

@темы: я пейсатель